Навигация

Главная страница

Библиография

Тематика публикаций:

» Историография
» Теория и методология истории
» История общественной мысли
» Церковная история
» Монографии, книги, брошюры

Историческая энциклопедия

Источники

Полезная информация

Выписки и комментарии

Критические заметки

Записки, письма, дневники

Биографии и воспоминания

Аннотации

Обратная связь

Поиск по сайту


Статьи

Главная » Статьи » Тематика » Теория и методология истории

Основные черты постмодернизма

Постмодернизм, являясь совокупностью «разнородных концепций в области искусства, философии, психологии, истории, теологии и иных сфер современной культуры», ставит под сомнение «установки, основанные на классических понятиях субъекта и объекта»[1]. Постмодернистские постулаты направлены «против концепции исторической реальности и объекта исторического познания». В толковании адептов постмодернизма историческая действительность выступает «не как нечто внешнее для познающего субъекта, а как то, что конструируется языком и дискурсивной (речевой) практикой».

В их понимании язык «рассматривается не как простое средство отражения и коммуникации, а как главный смыслообразующий фактор, детерминирующий мышление и поведение». Вот почему постмодернизм сводит «опыт к тексту», «реальность к языку», «историю к литературе», «размывает границу между фактом и вымыслом», утверждает, что «не существует ничего вне текста», что «нет никакой внеязыковой реальности»[2], стремится к абсолютизации уникального[3].

Символично, что сторонники разрушения категориального аппарата классической рациональности, говоря о так называемом «симпатическом понимании» текста, предлагают в качестве познавательного приема «понимание в основе своей без понимания»[4].

В своих рассуждениях они опираются на понятие «симуляция». Последняя стирает различие между реальным и нереальным, в результате все становится как бы взаимозаменяемым[5]. В этой ситуации главным ориентиром для постмодерниста становится тезис: «утверждаю – значит, так есть»[6]. Таким образом, в постмодернизме идея реконструкции была заменена идеей «конструирования» (конструкции) прошлого[7].

В современных публикациях можно до сих пор встретить утверждения о «несомненном» «позитивном влиянии» постмодернизма на историческую науку[8], о его якобы когнитивных «мобилизующих» возможностях[9].

Примером такого «влияния» и «мобилизующих возможностей» могут быть некоторые работы И.М.Савельевой и А.В. Полетаева. Данные исследователи, претендуя на новое осмысление истории, утверждают, что «в конечном счете любая реконструкция «картины мира», существовавшей в каком-либо из обществ в прошлом, все равно является конструкцией прошлой социальной реальности»[10]. Не случайно первый том своего коллективного труда они назвали «Конструирование прошлого»[11].

В заключении ко второму тому И.М.Савельева и А.В.Полетаев идут еще дальше в своих постмодернистских фантазиях, заявляя, что прошлое «теперь для многих историков уже не то, «что было на самом деле», и даже не «реконструкция», а «образ», «репрезентация» или «конструкция»[12]. То есть, вся их историческая концепция основана на идеалистической посылке «о знании как форме конструирования реальности»[13].

Считая, что исследователь может «конструировать» прошлое И.М.Савельева и А.В.Полетаев (как это ни парадоксально звучит) приписывают ему чуть ли не божественные функции. На самом деле, историк не создает (не конструирует) прошлое (это, по понятным причинам, невозможно). Он создает лишь реконструкцию, т.е. приблизительно верное отражение какого-либо фрагмента исторической реальности.

Достигаемая же при этом степень достоверности всегда исторически ограничена уровнем имеющихся знаний о прошлом, состоянием методологической, методической и иной оснащенности исторического исследования, уровнем профессионализма самого историка.

Г.С.Кнабе в очерке «Общественно-историческое познание второй половины ХХ века и наука о культуре», говоря об отсутствии в исторических источниках необходимой информации о «непосредственной повседневной жизни», предлагает «частично конструировать прошлое» с помощью «элементов интуиции и воображения».

В итоге, «результаты проделанной работы» начинают «тяготеть к форме исторического романа», которую Г.С. Кнабе называет «особым видом исторической реконструкции» - «исторической прозой». При этом «грань между художественно создаваемой пластикой истории и научно воссоздаваемой ее структурой становится расплывчатой, а познание приближается к синтезу аналитического знания и целостного переживания»[14].

Л.П.Репина, В.В.Зверева и М.Ю.Парамонова, правильно охарактеризовав основные черты постмодернизма в историческом познании, вместе с тем, пишут: «Но не менее значим и выразителен акцент на эстетическую функцию истории, который делают сторонники ее постмодернистской парадигмы, отождествляющие историю с литературой». «Траекторией» же «движения историографии между полюсами научной аргументации и литературной репрезентации может быть записана одна из версий ее непростой истории»[15].

В этих рассуждениях содержится иллюзорное обоснование соединения методов исторического и художественного познания. Г.С.Кнабе, Л.П.Репина, В.В.Зверева, М.Ю.Парамонова игнорируют тот неоспоримый факт, что фантазия в искусстве не сообразуется с логической вероятностью, она выходит за установленные ею пределы[16].

Цель художника заключается не в том, чтобы познать окружающую действительность – «это задача науки, – а в том, чтобы передать свои эмоции по поводу вещей и объектов окружающей человека действительности зрителю или слушателю»[17]. Еще А.С.Лаппо-Данилевский предупреждал об опасности «смешения исторической науки с искусством»[18]. П.В.Копнин, рассуждая на эту же тему, отмечал, что эстетика должна создать либо такую теорию познания, которая стала бы теорией искусства, либо такую теорию искусства и художественной деятельности, которая была бы теорией познания и логикой[19].

Для «конструирования» прошлого последователи постмодернизма используют и т.н. «синергетическую исследовательскую парадигму».

Как известно, синергетика изучает «эволюцию и самоорганизацию систем открытого типа с нелинейными обратными связями». Эта отрасль знания возникла в «русле развития естественно-научных дисциплин».

Но почему-то считается, что она «оказалась плодотворной при исследовании также социальных проблем». Для доказательства этого тезиса используется соответствующая синергетическая терминология. Вот один из ее образчиков: «если представить аттракторы как состояния, имеющие конус притяжения, то внутри этих конусов грядущий ход событий начнет оказывать решающее воздействие на настоящее».

«Это заманчивая возможность, - утверждает Л.В.Лесков, один из авторов «Словаря философских терминов», изданного в 2005 году к юбилею МГУ им. М.В.Ломоносова, - для стабилизации социальных процессов: настоящее определяется не прошлым, как в случае линейных систем, а будущим».

Таким образом, сторонники использования синергетики в общественных науках пытаются доказать, что «настоящее определяется не прошлым, а будущим», что «существуют универсальные сценарии перехода от порядка к хаосу и наоборот – от хаоса к порядку»[20].

М.В.Сапронов синергетический «принцип самоорганизации» объявляет фундаментом новой познавательной парадигмы, ядром абсолютно «всех концепций постнеклассических наук». Именно с этой парадигмой он связывает «будущее исторической науки». Но тут же уточняет, что «это самое таинственное, до конца еще не разгаданное явление».

Видимо, основываясь на этой «таинственной» и «до конца не разгаданной» методологии, М.В.Сапронов пришел к весьма странному выводу о том, что тоталитаризм, Вторая мировая война, ядерное оружие, глобальная экологическая катастрофа и даже терроризм (?! – Л.К.) связаны со «слепой верой в прогресс и во всесилье человеческого разума»[21].

Кроме того, этот исследователь считает, что мало «рассматривать прошлые события с учетом конкретной обстановки, в которой они протекали», историк должен стать «их участником», «находясь внутри наблюдаемой системы и ведя диалог с ней на ее собственном языке».

М.В.Сапронов солидарен с Н.Козловой, заявляющей, что историк «ощущает себя непосредственно включенным в живую историческую цепь и принимает на себя ответственность за деяния предшественников и современников». «И тогда, - продолжает уверять Н.Козлова, - начинаются чудеса превращения. Тогда ненавистные «они» оказываются отцами и дедами. Становится возможным разглядеть человеческое лицо любого процесса…»[22]

Если следовать Н. Козловой, то историк должен «принимать на себя ответственность за деяния», например, палачей из НКВД в годы массовых репрессий. И как в этой ситуации М.В.Сапронов представляет себе «участие» историка в этих деяниях, да еще «находясь внутри наблюдаемой системы и ведя диалог с ней на ее собственном языке»? И какие же «чудеса превращения» должны произойти, чтобы заплечных дел мастера из сталинского НКВД вдруг превратились еще и в наших «отцов и дедов»?

После подобных теоретических «откровений» становится понятным - почему большая часть отечественных историков не хочет расставаться с «устаревшими стереотипами мышления» и «следовать в ногу со временем» и «войти в грядущую эпоху с обновленным мировоззренческим багажом»[23].

В такой трактовке принцип «самоорганизации» вступает в непреодолимое противоречие с принципом историзма, - основополагающим, доказавшим свою эвристическую эффективность, принципом исторического исследования.

Ссылки и примечания

[1]См. Словарь философских терминов /Под ред. В.Г. Кузнецова. – М., 2005.- С.433.

[2]См. Репина Л.П. История исторического знания /Л.П. Репина, В.В. Зверева, М.Ю. Парамонова. – М., 2004.- С.245-246. Л.П. Репина – доктор исторических наук.

[3]См. Лубский А.В. Альтернативные модели исторического исследования /Отв. ред. Ю.Г. Волков /А.В. Лубский. – М., 2005.– С.182 (курсивом обозначены страницы электронного текста).

[4]Цит. по: Словарь философских терминов.С.109.

[5]См. Словарь философских терминов. - С.500-501.

[6]См. Лубский А.В. Альтернативные модели исторического исследования. – С.337.

[7]См. Лубский А.В. Альтернативные модели исторического исследования. – С.232.

[8]См. Гусева Н.С. Проблема объективности и достоверности исторического познания: конструктивистские гипотезы и философия постмодерна //Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусство-ведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов, 2012.- № 7 (21). В 3-х ч.- Ч.1.- С.58.

[9]См. Ильичев А.А. Исторический факт как гносеологический феномен: Автореферат кандидата философских наук /А.А. Ильичев.- Саратов, 2012. См. критику этой работы ("Исторический факт как гносеологический феномен": все ли так просто? Об исследовании Ильичева Александра Алексеевича. – М., 2012. URL: http://klio.3dn.ru/publ/44-1-0-310

[10]См. Савельева И. М. Знание о прошлом: теория и история: В 2 т. /И.М. Савельева, А.В. Полетаев. - СПб., 2003. - Т. 1. - С.249.

[11]Словосочетание «конструирование прошлого» - применительно к исследовательской деятельности представителей т.н. «аналитической истории» - часто используется во втором томе труда И.М. Савельевой и А.В. Полетаева «Знание о прошлом: теория и история» (СПб., 2006.- С.602, 618, 633, 683).

[12]См. Савельева И. М. Знание о прошлом: теория и история: В 2 т. /И.М. Савельева, А.В. Полетаев.- СПб., 2006.- Т. 2. - С. 683.

[13]См. Савельева И. М. Знание о прошлом: теория и история: В 2 т. /И.М. Савельева, А.В. Полетаев.- Т.1.- С.250.

С другой стороны, данные авторы не совсем последовательны в отстаивании своей постмодернистской концепции истории, когда пишут: «Объем, характер и первичная обработка эмпирического материала в большинстве случаев ограничены пределами возможностей одного индивида, реконструирующего тот или иной фрагмент прошлой реальности»… «Выводы, используемые при реконструкции, также должны соотноситься с гипотезами, а не с постулатами»… «Для того, чтобы понять то или иное произведение индивидуального творчества, нужно как можно полнее изучить среду (социальную и культурную), в которой это произведение создавалось, а также попытаться воспроизвести процесс восприятия окружающей реальности автором, по возможности - реконструируя личный жизненный опыт автора, и тем самым проникнуть в его психику (сознание)» (См. Савельева И. М. Знание о прошлом: теория и история: В 2 т. /И.М. Савельева, А.В. Полетаев.- Т. 1. - С.312, 314,372).

Символично, что второй том своего труда авторы заканчивают словами: «… именно история является главной дисциплиной, создающей научное знание о прошлом» (См. Савельева И. М. Знание о прошлом: теория и история: В 2 т. /И.М. Савельева, А.В. Полетаев.- СПб., 2006.- Т. 2. - С.683).

Легко увидеть, что эта фраза находится в полном противоречии с утверждениями этих же авторов о том, что историки «конструируют прошлое». «Конструировать» прошлое и создавать научное знание о прошлом – далеко не одно и то же.

[14]См.Кнабе Г.С. Общественно-историческое познание второй половины ХХ века и наука о культуре. Проблемы, перспективы и трудности //Кнабе Г.С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного Рима /Г.С. Кнабе.- М., 1994. - С.163-166. Г.С. Кнабе – доктор исторических наук.

Г.С. Кнабе не проводит необходимой четкой границы между архаическими представлениями об истории («общественный миф», «общественный идеал» в преданиях и легендах) и современным «критико-аналитическим» историческим познанием (См. Кнабе Г.С. Проблема Цицерона /Г.С. Кнабе // Грималь П. Цицерон. – М., 1991.- С.18).

[15]См. Репина Л.П. История исторического знания. - С.278.

[16]См. Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки /П.В. Копнин. – М., 1974.- С.269.

[17]См.Мамчур Е.А. Объективность науки и релятивизм (К дискуссиям в современной эпистемологии) /Е.А. Мамчур.- М., 2004. - С.180.

[18]См.Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории /А.С. Лаппо-Данилевский.- Пг., 1923.- Вып.1.- С.24.

[19]См. Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки. - С.255.

Е.А. Мамчур также проводит четкую границу между искусством и наукой, считая искусство формой «игровой деятельности» (См. Мамчур Е.А. Объективность науки и релятивизм.- С.182-183).

[20]См. Словарь философских терминов. - С.504-505.

[21]См.Сапронов М.В. Концепция самоорганизации в обществознании: мода или насущная необходимость? (Размышления о будущем исторической науки) /В.М. Сапронов //Общественные науки и современность.- 2001.- №1. - С. 151-154.

[22]См.Сапронов М.В. Концепция самоорганизации в обществознании: мода или насущная необходимость? (Размышления о будущем исторической науки).- С. 158.

[23]См.Сапронов М.В. Концепция самоорганизации в обществознании: мода или насущная необходимость? (Размышления о будущем исторической науки). - С.160.

©Кузеванов Леонид Иванович, кандидат исторических наук, доцент; текст, 2012

См. монографию "Методология истории: академизм и постмодернизм".

| Дата размещения: 02.11.2017 |


Аннотации

» См. все аннотации

© НЭИ "Российская историография", 2017. Хостинг от uCoz.