Навигация

Главная страница

Библиография

Тематика публикаций:

» Историография
» Теория и методология истории
» История общественной мысли
» Церковная история
» Монографии, книги, брошюры

Историческая энциклопедия

Источники

Полезная информация

Выписки и комментарии

Критические заметки

Записки, письма, дневники

Биографии и воспоминания

Аннотации

Обратная связь

Поиск по сайту


Статьи

Главная » Статьи » Тематика » Историография

Филатов Тимур Валентинович и Ипполитов Георгий Михайлович о методологии истории. Обоснованы ли выводы? Часть II.

См. I часть статьи.

В то же время, историк повествует о реальных трудностях в организации массового партизанского сопротивления в первые месяцы войны. «Даже командиры,- подчеркивает В.Т. Анисков, - не имели ясного представления, с чего начать, какой может быть организационная форма подразделений, как взаимодействовать, какова тактика борьбы и т.п.». Попавшие в окружение и примкнувшие к партизанскому движению военные «имели смутное понятие о борьбе в тылу врага, ибо она не отражалась ни в воинских уставах, не изучалась ни в академиях, ни в военных училищах». То же наблюдалось в организации партийно-комсомольского и советского подполья. «Быстрое продвижение противника, отсутствие заблаговременно подготовленных кадров и баз нередко приводили к поспешности, нарушениям даже простейших правил конспирации, к элементарной беспомощности. В результате в подполье иногда оказывались случайные, недостаточно проверенные люди - не только малодушные, но и склонные к предательству».

Между тем враг хорошо был натаскан на беспощадном подавлении антифашистских организаций, как в самой Германии, так и в европейских странах, имел разветвленный аппарат спецслужб. И как следствие, в первые же недели и месяцы войны были разгромлены не одна сотня партийных и комсомольских комитетов разных уровней, в застенках гестапо мученической смертью погибли тысячи верных сынов и дочерей Отечества"[74]. Опыт подпольной и партизанской работы накапливался постепенно. Осенью 1943 года в тылу немцев действовали уже 24 обкома, свыше 370 окружкомов и других партийных органов. "Официально известно, - отмечает В.Т. Анисков, - что в годы войны действовало более 6 тыс. партизанских отрядов, в которых боролись свыше 1 млн человек". К началу 1944 года "около 41 процентов бойцов партизанских отрядов и соединений составляли крестьяне-колхозники... Под контролем партизан и организованного подполья в той или иной мере находилось до 60 процентов оккупированной территории. Но приведенные сведения о составе партизанско-освободительного движения основаны лишь на данных ЦШПД и не охватывают децентрализованных партизанских структур и организованного резерва, который примерно втрое превышал подотчетные сведения", - сообщает исследователь[75].

Б.Н. Ковалев, рассуждая о коллаборационизме периода Великой Отечественной войны, также призывает подходить к этому явлению сугубо исторически. Например, реконструкция этого явления будет сильно искажена, если не учитывать тот существенный факт, что многие из тех, кто перешел на сторону немцев, затем раскаялись и присоединились к борьбе с захватчиками. Важно иметь в виду и такой момент, как зависимость интенсивности сотрудничества различных категорий граждан СССР, оказавшихся не по своей воле на оккупированной территории, от реального положения на фронтах Отечественной войны. После срыва планов блицкрига, а также после того, как население убедилось в лицемерном и человеконенавистническом характере оккупационного режима, в условиях активизации советского партизанского движения и подпольной работы, многие коллаборационисты также стали пытаться искупить вину перед Отечеством[76].

"По современным немецким данным, - указывает Б.Н. Ковалев, - в начале 1943 года в вермахте действовало до 400 тыс. «добровольных помощников», от 60 тыс. до 70 тыс. находились в войсках службы по поддержанию порядка и 80 тыс. - в восточных батальонах; около 183 тыс. человек работало на железной дороге в Киеве и Минске". Но "при рассмотрении последних цифр, - особо подчеркивает историк,- следует учитывать, что в большинстве случаев речь шла не о политическом выборе, а о стратегии выживания"[77]. Так, исследователь пришел к выводу о том, что при формировании различного рода "вспомогательных" подразделений, "восточных формирований" гитлеровцы систематически применяли истязание голодом и побоями. Люди оказывались перед выбором: либо принудительная служба в германской армии, либо голодная смерть, либо каторжные работы в Германии[78].

Уже к концу лета 1942 года германское командование приступило к насильственной мобилизации годных к военной службе мужчин от 18 до 50 лет, что означало: "на смену скрытой мобилизации пришло открытое принуждение с применением против уклоняющихся санкций - вплоть до привлечения к суду по законам военного времени, взятия из семей заложников, выселения из дома и прочих репрессий". Б.Н. Ковалев приводит потрясающие факты издевательств гитлеровцев над населением: "Под Брянском осенью 1942 года к охране железных дорог привлекались местные жители. Они охраняли пути под виселицами, на которых их должны были бы повесить в случае успешной партизанской акции"[79].

Особое подозрение у немцев вызывали пленные советские офицеры. Считалось, что «они находятся под коммунистическим влиянием и в большинстве являются шпионами». И, действительно, имелись факты, когда принятые в коллаборационистское подразделение офицеры в первом же бою переходили на сторону Красной армии. То есть немецкие вербовщики не учли того момента, что для многих пленных "форма добровольцев была единственной возможностью вырваться из лагеря". В результате расчет на подобные формирования оказался несостоятельным, и немцам приходилось постоянно держать у себя в тылу значительное количество собственно немецких подразделений[80].

Германское командование не гнушалось использовать и откровенные провокации: под видом партизан самые настоящие шайки бандитов грабили мирное население и тем самым восстанавливали население против советского сопротивления[81]. Повествуя о коллаборационистской бригаде полковника Гиль-Родионова, действовавшей вместе с немцами в Белоруссии, Б.Н. Ковалев отмечает, что она в 1943 году "почти в полном составе перешла на сторону партизан, а ее командир через некоторое время погиб в бою с карателями"[82]. Таким образом, к концу 1943 г. фашистская система привлечения русского населения на службу Германии была полностью дискредитирована[83].

Кроме того, "никогда немецкое руководство (в отличие от своих пропагандистских заявлений) не считало эти силы своими политическими союзниками, никогда серьезно не рассматривало идеи воссоздания «Великой России без коммунистов». Б.Н. Ковалев справедливо считает несостоятельными утверждения отдельных современных российских историков о том, что "некоторые руководители фашистской Германии стремились создать жизнестойкое русское антисталинское движение"[84].

Факты, добытые историками, считающими принцип историзма основополагающим в историческом исследовании, говорят о том, что главной предпосылкой вынужденного взаимодействия населения с агрессором стали крупные поражения Красной армии, быстрое продвижение гитлеровских войск по территории СССР в 1941-1942 гг. В результате миллионы граждан не по своей вине оказались на оккупированной территории и вынуждены были приспосабливаться к создавшимся условиям. В этом смысле можно говорить о вполне естественном недовольстве сталинским руководством со стороны населения, подвергшегося страшным испытаниям. Враг, напавший на СССР был очень силен. Но нельзя закрывать глаза на тот факт, что из-за серьезных просчетов в подготовке страны к обороне, массовых репрессий в вооруженных силах сталинский политический режим не смог защитить должным образом значительную часть населения СССР. Поэтому в эти годы, в условиях оккупации, среди населения стали широко распространяться настроения безысходности, уныния, разочарования в руководстве СССР, заявлявшего накануне войны о непобедимости Красной армии. Кроме того, в этот момент никто не мог знать - каков будет итог начавшейся войны.

Однако было бы не исторично отождествлять вынужденное взаимодействие населения с оккупантами с добровольным сотрудничеством. Именно добровольное сотрудничество с агрессором в условиях военных действий, оккупации или плена и есть коллаборационизм - преступление, тяжесть которого зависела от масштаба ущерба, нанесенного Отечеству этим сотрудничеством. Вынужденное же взаимодействием мирного населения с гитлеровцами (выживание в условиях оккупации) было, преимущественно, результатом военного, полицейского, экономического и психологического насилия со стороны оккупационных властей и коллаборационистов.

Важной составляющей информационной войны, развязанной нацистами против СССР, было массовое тиражирование мифа о том, что "Великая Германия" якобы являлась "освободительницей России". Но при этом гитлеровцы умышленно не раскрывали своих чудовищных планов по установлению "нового порядка" на территории СССР в случае победы. Однако по ходу войны мирное население на своем опыте убеждалось в сущности этого "порядка", что не могло не стимулировать развертывание освободительного движения на оккупированных территориях. В связи с этим, попытки некоторых исследователей охарактеризовать партизанское движение, в основном, как «искусственное», насаждаемое советскими спецслужбами, не историчны.

С другой стороны, «насаждение», а лучше сказать планомерная организация партизанского движения спецслужбами СССР, не может трактоваться как отрицательное явление. Советское государство не только должно, но и обязано было организовывать освободительное движение на оккупированных нацистами территориях. Партизанское движение, подпольная работа и т.п. – это методы ведения Отечественной войны.

Решающим фактором, подрывавшим основы оккупационного режима (составной частью которого были коллаборационисты) являлись победы Красной армии на фронтах Великой Отечественной, постепенное освобождение территории СССР от захватчиков. Особо подчеркнем: победа над нацистской Германией не могла состояться, если бы подавляющее большинство советских людей не проявило массовый ратный и трудовой героизм и тем самым не поддержало действующее государство в его усилиях по разгрому агрессора. То есть патриотизм граждан СССР оказался сильнее, чем социальные обиды, нанесенные в прошлом сталинским режимом. Вот почему искусственно развязать гражданскую войну нацистам не удалось, хотя это и входило в их планы.

Что же касается абсолютных цифр, характеризующих сотрудничество с гитлеровцами части советских граждан, то они не могут быть доказательством развертывания "гражданской войны". С их помощью невозможно выделить из общего числа граждан СССР, по разным причинам вставших на путь сотрудничества с оккупантами, более или менее точное количество коллаборационистов - политических противников сталинского режима (коллаборационизм на политической основе). Если же учесть, что численность коллаборационистов могла меняться по ходу развертывания событий Великой Отечественной войны, то становится ясно - комплексное исследование этого вопроса, в лучшем случае, находится в самом начале.

Таким образом, концепция "второй гражданской войны" лишена самого главного – доказанной (с академической точки зрения) фактической основы. Вероятно, поэтому ее сторонники предпочитают: а) замалчивать массовый характер сотрудничества с оккупантами в ряде европейских стран, также подвергшихся немецкой агрессии (например, во Франции, где не было никакого "сталинизма), б) не сравнивать характер этого сотрудничества с «советским коллаборационизмом», демонстрируя тем самым необъективность и не историчность своих подходов к Великой Отечественной войне.

Кроме того, решающее значение на фронтах Великой Отечественной войны имели регулярные воинские подразделения Германии и СССР, а не части, сформированные гитлеровцами из коллаборационистов, принявшие участие в боях с Красной армией и партизанами. Это существенный, общепризнанный исторический факт, который говорит в пользу того, что и в этом смысле Великую Отечественную войну никак нельзя характеризовать, как "гражданскую".

Итак, попытки представить Великую Отечественную войну 1941-1945 гг. как "продолжение" Гражданской войны 1918-1921 гг. ("вторая гражданская война") с академической точки зрения не состоятельны. Сторонники этого подхода (по разным причинам) смешивают два совершенно разных типа войн - отечественную и гражданскую. Это, в свою очередь, ведет к недопустимой подмене понятий, необоснованным выводам, к явному "конструированию" прошлого. Ярким примером такого подхода является анализируемый раздел монографии А.В. Посадского. Использование т.н. «синергетической парадигмы», без соответствующей адаптации к специфике исторического исследования, привело автора книги к механической подмене принципа историзма «принципом самоорганизации», что и стало основой причиной существенного искажения истории формирования и краха коллаборационизма периода Великой Отечественной войны.

Можно констатировать, что пока эффективность применения синергетических методологий в исторических исследованиях не доказана. Думается, что главная причина этих неудач заключается в том, что никто не удосужился провести специальное теоретическое исследование хотя бы на предмет совместимости принципа историзма и принципа "самоорганизации". Только в том случае, когда результат оказался бы положительным, можно было бы подумать о границах интеграции этих методологических принципов. В итоге, могла бы возникнуть обновленная теория исследования прошлого. На базе этой обновленной теории логично было бы перейти к разработке исследовательских методик по конкретным направлениям и разделам самой исторической науки. Именно эти методики, вероятно, и ждут практикующие историки, уставшие от общих рассуждений "о светлом синергетическом будущем". А пока всего этого нет, происходит примитивная подмена принципа историзма, доказавшего за много лет свою эвристическую ценность, принципом "самоорганизации", никак не адаптированного к академической истории. В этой ситуации исследование просто обречено на провал, так как историку, адепту синергетики, остается только подгонять исторические факты под "синергетические" схемы, что и приводит к постмодернистскому "конструированию" истории.

Вероятно, теоретикам и организаторам "синергизации" академической истории нужно отказаться от порочной практики "лобового" применения теоретических разработок синергетического толка в практике исторических исследований - это абсолютно тупиковый путь. Прошло уже достаточно много времени со дня провозглашения в нашей стране синергетики как универсальной парадигмы научного исследования, сегодня нужны уже не общие рассуждения, а массовые доказательства эффективности именно синергетических методологий и именно в академической истории. Но без комплексной адаптации синергетических методологий к специфическим условиям исторического исследования добиться каких-либо существенных успехов в этом направлении невозможно.

Т.В. Филатов и Г.М. Ипполитов не согласны с нашим утверждением о том, что в настоящее время замалчивание достижений советских историков происходит "главным образом, по инициативе отдельных групп ученых". Они считают, что в этом вопросе есть "политический заказ определенных политических сил", и что в результате очень непросто защитить диссертацию, основанную, например, на классовом подходе [85]. Возможно, все это "имеет место быть", но в рецензии отсутствуют какие-либо конкретные факты на этот счет.

Но, во-первых, еще нужно обосновать методологический потенциал классового подхода к истории. Ведь этот подход исторически возник в головах тех мыслителей, которые считали, что в конечном счете, при созревании определенных условий, развитие классовой борьбы может привести к революции, в результате которой может появится чуть ли ни идеальное общество. Однако факты всемирной и отечественной истории, современный всеобъемлющий кризис западной цивилизации, когда-то считавшейся образцом демократии и процветания, убедительно свидетельствуют о невозможности построения где-либо "идеального" общественного строя.

Речь может идти лишь о сглаживании социальных контрастов в сторону большей справедливости в распределении материальных и иных благ в обществе. Но это уже проблема не классовой борьбы, а способности правящих элит к эволюционному, реформистскому решению возникающих кризисов. Теория классовой борьбы безнадежно устарела, человеческое общество стало гораздо сложнее, появились совершенно новые, по сути, глобальные проблемы выживания человечества как такового. Возрождение этой теории, да еще в качестве "научного инструментария", несет в себе определенную опасность для общественной стабильности.

Во-вторых, достоверно ли утверждение Ю.А. Полякова, на которое ссылаются Т.В. Филатов и Г.М. Ипполитов, о том, что классовая борьба "существует" и в настоящее время. О каких "классах" идет речь, кто изучал эту проблему? Сформулированы ли с академических позиций критерии отнесения той или иной социальной группы к какому-то "классу"? Чем отличается понимание "классового подхода", скажем, в начале ХХ века, от понимания "классового подхода" в ХХI веке? Существует ли сегодня какое-либо реальное академическое объяснение понятия "классовый подход" применительно к современному этапу развития, например, российского общества? Без получения ответов на эти вопросы рассуждения о "классовом подходе" к анализу исторических фактов являются очередной попыткой "конструирования" истории. То есть, признавая безусловные достижения советской исторической науки, нет никакой необходимости возрождать то, что мешало ее развитию, в том числе и пресловутый "классовый подход".

Таким образом, признавая полезность и своевременность ряда мыслей и рекомендаций, изложенных Т.В. Филатовым и Г.М. Ипполитовым в рецензии, нужно констатировать наличие многих нерешенных проблем методологии познания прошлого, которые нуждаются в дальнейшем обсуждении.

Ссылки и примечания

1. См. Филатов Т.В., Ипполитов Г.М. [Рецензия] //Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2016. Т. 18, №6. С. 241-245. Рец. на кн.: Кузеванов Л.И. Методология истории: академизм и постмодернизм. М.: Российская историография, 2012. 259 с. Т.В. Филатов - доктор философских наук, профессор; Г.М. Ипполиттв - доктор исторических наук, профессор.

2. См. Лучицкий И. В. Феодальная аристократия и кальвинисты во Франции. Киев, 1871; он же. Католическая лига и кальвинисты во Франции. Киев, 1877.

3. См. Кузеванов Л.И. И.В.Лучицкий как историк религиозных войн во Франции второй половины ХVI века //Российский исторический журнал. 1994. №3. С.36-46.

4. См. Филатов Т.В., Ипполитов Г.М. Указ. соч. С. 242.

5. Там же.

6. См. Кузеванов Л.И. Методология истории. Академизм и постмодернизм: монография. М.: Российская историография, 2017 [Электронный ресурс]. URL: http://klio.3dn.ru/publ/3-1-0-200 (дата обращения: 25.09.2017).

7. См. Филатов Т.В., Ипполитов Г.М. Указ. соч. С. 242-243.

8. См. Релятивизм //Словарь философских терминов /Под ред. В.Г. Кузнецова. М.: Инфра-М, 2005. С.479.

9. См. Филатов Т.В., Ипполитов Г.М. Указ. соч. С.243.

10. См. Филатов Т.В., Ипполитов Г.М. Указ. соч. С. 242.

11. См. Миронов В.В. Вступительная статья //Словарь философских терминов /Под науч. ред. В.Г. Кузнецова. М., 2005. С. ХIV. В.В. Миронов – доктор философских наук, профессор, член-корреспондент РАН. Курсив наш.

12. См. Гусева Н.С. Проблема объективности и достоверности исторического познания: конструктивистские гипотезы и философия постмодерна //Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2012. № 7 (21). В 3-х ч. Ч.1. С.58.

13. См. Ильичев А.А. Исторический факт как гносеологический феномен: Автореферат кандидата философских наук. Саратов, 2012.

14. Филатов Т.В., Ипполитов Г.М. Указ. соч. С.243.

15. См. Сапронов М.В. Концепция самоорганизации в обществознании: мода или насущная необходимость? (Размышления о будущем исторической науки) //Общественные науки и современность. 2001. №1. С. 151-154. М.В. Сапронов – кандидат исторических наук, доцент.

16. См. Сапронов М.В. Концепция самоорганизации в обществознании: мода или насущная необходимость? (Размышления о будущем исторической науки). С. 158.

17. См. Сапронов М.В. Концепция самоорганизации в обществознании: мода или насущная необходимость? (Размышления о будущем исторической науки). С.160.

18. См. Бородкин Л.И. "Порядок из хаоса": концепции синергетики в методологии исторических исследований [Электронный ресурс]. URL: http://www.hist.msu.ru/Labs/HisLab/BOOKS/chaos.htm (дата обращения: 25.09.2017).

19. См. Бородкин Л.И. Синергетика, информационный подход и исторические исследования: дискуссии 2000-х годов //Круг идей: модели и технологии исторических реконструкций. Труды XI конференции Ассоциации "История и компьютер" /Под ред. Л.И. Бородкина, В.Н. Владимирова, Г.В. Можаевой. Москва-Барнаул-Томск: Изд-во МГУ, 2010. С. 34-49. Что интересно, в сборнике работ, в котором опубликована статья Л.И. Бородкина, нет ни одной статьи в названии которой бы содержались термины "синергетика", "теория хаоса", "флуктация", "бифуркация" и т.п.

20. Цит. по: Бородкин Л.И. "Порядок из хаоса": концепции синергетики в методологии исторических исследований [Электронный ресурс]. URL: http://www.hist.msu.ru/Labs/HisLab/BOOKS/chaos.htm (дата обращения: 25.09.2017). Нелишне будет напомнить принципиально важное высказывание И.Д. Ковальченко, учителя Л.И. Бородкина, о том, что "описательно-повествовательные методы» будут оставаться основной формой исторического анализа даже тогда, когда с помощью математики станет возможным измерять все исторические процессы (Cм. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. 2-е изд., доп. М., 2003. С.328-329).

21. См. Посадский А.В. Военно-политические аспекты самоорганизации российского крестьянства и власть в 1905-1945 годах. Саратов, 2004. С. 6. А.В. Посадский – доктор исторических наук.

См. III часть статьи. Ссылки и примечания.

©Кузеванов Леонид Иванович, кандидат исторических наук, доцент, 2017

Материал размещен с разрешения автора.

Вся информация, размещенная на данном сайте, предназначена только для чтения с экрана монитора и не подлежит дальнейшему воспроизведению и/или распространению в какой-либо форме, иначе как со специального письменного разрешения НЭИ "Российская историография" и автора. Все права защищены.

| Дата размещения: 20.09.2017 |


Аннотации

» См. все аннотации

© НЭИ "Российская историография", 2017. Хостинг от uCoz.