Навигация

Главная страница

Библиография

Тематика публикаций:

» Историография
» Теория и методология истории
» История общественной мысли
» Церковная история
» Монографии, книги, брошюры

Историческая энциклопедия

Источники

Полезная информация

Выписки и комментарии

Критические заметки

Записки, письма, дневники

Биографии и воспоминания

Аннотации

Обратная связь

Поиск по сайту


Статьи

Главная » Статьи » Историческая энциклопедия » М

"Математическая (теоретическая) история"

"... было бы неправильно считать, что математизированное "конструирование прошлого" представлено только проектом "новая хронология". Историк А.В. Бочаров обратил внимание на другие факты, подтверждающие, что ряд представителей математической и физической наук не стремятся (заметим, также как и представители "новой хронологии") адаптировать свои исследования прошлого с учетом специфики академической истории. Так, рассуждая о подходах математика Г.Г. Малинецкого и физика С.Б. Переслегина, он пришел к выводу о том, что они "буквально" переносят "конвенциональные формально-математические правила на действительность" и "отождествляют физические и социальные закономерности". Говоря об исследованиях другой группы ученых во главе с математиков и историком Л.И. Бородкиным, А.В. Бочаров подчеркивает, что в своих изысканиях они применяют недопустимые преобразования над данными, игнорируют "фактор свободы субъектов исторического действия", допускают "несогласованность математического аппарата со спецификой использованных исторических источников".

Своего рода манифестом сторонников данного проекта стал материал биолога, зоолога и математика П.В. Турчина "Математическое моделирование исторических процессов. Клиодинамика" (представленный в качестве раздела вузовского учебника "Теория и методология истории"), в которой утверждается: "И мыслители прошлого, и современные ученые много спорили о том, может ли история быть такой же наукой, как физика или биология. История, конечно, состоялась как описательная наука, и источниковедение – не менее трудный и технический предмет, чем, скажем, материаловедение. Но физика и другие естественные науки совершили переход от описательной к теоретической, «объяснительной» науке. В XIX в., на волне впечатляющих успехов естественных наук, многие думали, что вскоре наступит очередь истории".

Безусловно, история - это одно из направлений академического познания объективно существующего мира. Но у исторической науки весьма специфический объект - совокупность природно-событийной и природно-источниковой реальностей... эта совокупность образуется в результате непрерывной трансформации фрагментов природно-событийной реальности в исторические и природно-исторические источники - фрагменты прошлого. Именно эту непосредственно и опосредованно наблюдаемую, объективно существующую природно-историческую реальность (действительность), используя комплекс методов, средств и приемов, фрагментарно изучает историк.

Однако параллельно осуществляется другой процесс - процесс колоссальной утраты исторических и природно-исторических источников. Никакие математические и иные "точные" методы не в состоянии преодолеть эту объективную данность, игнорирование которой постоянно приводит к банальному "конструированию прошлого".

Именно поэтому трудно согласиться с П.В. Турчиным, когда он утверждает: "по-настоящему что-то объяснить (в истории - Л.К.) без общих законов (в широком смысле этого слова) невозможно - в этом философы едины". Но, во-первых, сообщество философов не однородно - о каких философах, высказавших это мнение, рассуждает автор материала? Во-вторых, о каких "общих законах" в истории "в широком смысле" ведет речь П.В. Турчин? Чем они отличаются от "менее общих", на чем основано это разделение? Каков должен быть тот допустимый минимум исторических и природно-исторических источников, чтобы можно было достоверно вывести "общие законы в широком смысле"? Какой степенью информативности при этом они должны обладать? Не объявляются ли очевидности "общими законами"?

Возникают и другие вопросы: как можно выявить в прошлом "общие законы в широком смысле", если оно изучается фрагментарно, по историческим и природно-историческим источникам, да еще и на совершенно различных методологических основаниях? Какое влияние на этот поиск оказывают объективно существующие масштабные исторические и природно-источниковые лакуны? Все эти и другие подобного рода вопросы неизбежно возникают потому, что П.В. Турчин ведет речь об "общих законах в широком смысле", не раскрывая при этом содержания этого понятия.

Об описательности исторической науки. Нет никаких оснований считать историческую науку лишь "описательной", вкладывая в этот термин некий отрицательный смысл. Достаточно ознакомиться, например, с текстами недавно защищенных диссертаций на соискание ученой степени кандидата (доктора) исторических наук по разным специальностям ВАК, и будет ясно, что в заключительной части каждой диссертации содержатся обязательные для соискателя обобщения изученных исторических фактов, объясняются причины и ход тех или иных реконструируемых исторических и (или) природно-исторических событий и процессов. Степень же теоретичности этих обобщений зависит от целей и характера, других параметров осуществленного исследования, включая уровень профессиональной подготовки самого соискателя. Например, более теоретичны работы историков, специализирующихся в области исторической методологии и историографии.

Так что академическая история - наука и описательная, и объясняющая, и теоретическая. Однако описания, объяснения, теоретические выводы базируются на обобщении существенных исторических и природно-исторических фактов, извлеченных (и интерпретированных) из достаточного количества и достаточно информативных исторических и природно-исторических источников, обнаруженных в рамках взятого для изучения фрагмента (фрагментов) объективной природно-исторической реальности (действительности).

В этом же смысле весьма поверхностным выглядит и такое утверждение П.В. Турчина: "Если объективных законов нет, то успех исторического труда определяется в большей степени литературным талантом автора, чем его аналитическими способностями или его научным авторитетом (аргументы академика выглядят более убедительно, чем доводы кандидата исторических наук), либо идеологическими установками, превалирующими в обществе на данный момент... Собственно, так и происходит в традиционной исторической науке. Неудивительно, что в последние десятилетия часто приходится слышать о кризисе исторической науки как в России, так и за рубежом". Как видим, здесь П.В. Турчин уже говорит об "объективных законах", но опять-таки не разъясняя отличий объективных законов от "общих законов в широком смысле". Неясно: речь идет об одних тех же законах, или это все же разные понятия?

Как известно, рассуждениями об объективных законах была переполнена марксистская литература. Но и в ней различались объективные и научные законы. Научные законы классифицировались как эмпирические и теоретические. Причем, различие между ними признавалось относительным, подчеркивалось, что "эмпирические и теоретические законы относятся к одному и тому же типу научного знания - к теоретическому знанию".

В современной методологической литературе проблема существования объективных и научных законов трактуется несколько по-иному. Например, во "Введении в философию и методологию науки" читаем следующее: "Некоторые современные философы науки утверждают, что само понятие закона является в настоящее время не совсем удачным. Оно отсылает нас к метафизике XVII-XVIII вв., когда под законом понималось нечто абсолютное, безусловное, присущее природе с логической необходимостью. Сегодня мы далеко отошли от такой метафизики... на современном уровне развития науки мы действительно пониманием под законами не столько безусловные законы природы в традиционном метафизическом смысле, сколько особые теоретические конструкции, находящиеся в сложном контексте абстрактных объектов и абстрактных связей, идеализаций, мысленных моделей и т.п."

В данном контексте уместно напомнить вывод, сформулированный физиком и философом Е.А. Мамчур о том, что естествознание «субъективно» и не обеспечивает «объектного описания действительности», хотя оно, как «в добрые старые времена, остается верным идеалу объективности».

Таким образом, основной тезис П.В. Турчина о необходимости открытия "объективных" законов в истории ("по примеру физики") как бы повисает в воздухе в свете указанных выше особенностей объекта исторической науки и серьезных трудностях собственно физического познания. Другими словами, признание объективно существующей природно-исторической реальности (действительности) не ведет к автоматическому признанию существования "объективных" законов, необходимо управляющих ею. То, что иногда исследователи называют законом, на самом деле, является очевидностью или неким научным обобщением, которое необязательно называть "законом", тем более "объективным".

П.В. Турчин в материале "Клиодинамика: новая теоретическая и математическая история" утверждает, что в советской исторической науке "превалировали" марксистские идеологические установки, а в современной российской - либеральные.

Что касается влияние идеологии на историческую науку в СССР, то это - очевидный факт. Но к данному явлению нужно подходить сугубо исторически - следует учитывать, что указанное выше "превалирование" было не всегда одинаковым. Советским историкам удалось внести весомый вклад в исследование прошлого, не взирая на то, что им приходилось создавать свои произведения в рамках одной марксистской концепции истории.

Достаточно упомянуть творчество таких ученых, как В.И. Авдиев (1898-1978), А.В. Арциховский (1902-1978), Б.Д. Греков (1882-1953), Е.В. Гутнова (1914-1992), И.М. Дьяконов (1914-1999), П.А. Зайончко́вский (1904-1983), А.А. Зимин (1920-1980), И.Д. Ковальченко (1923-1995), Е.А. Косминский (1886-1959), А.Д. Люблинская (1902-1980), М.В. Нечкина (1901-1985), Пронштейн (1919-1998), Л.Н. Пушкарев (1918-2019), С.Д. Сказкин (1890-1973), Р.Г. Скрынников (1931-2009), М.Н. Тихомиров (1893-1965), З.В. Удальцова (1918-1987), С.Л. Утченко (1908-1976), Л.В. Черепнин (1905-1977), С.О. Шмидт (1922-2013), Е.М. Штаерман (1922-2013), В.Л. Янин (1929-2020). В советское время дальнейшее развитие получила отечественная историография (труды О.Л. Ванштейна (1894-1980), Е.Н. Городецкого (1907-1993), А.И. Данилова (1916-1980), Р.А. Киреевой (1929-2023), Н.Л. Рубинштейна (1897-1963) и др.).

Кроме того, историческая наука в России после Октябрьской революции 1917 г. развивалась неодинаково (20-е, 30-е, военные и послевоенные годы, хрущевская «оттепель», период брежневского правления, горбачевская «перестройка»). Политические и иные особенности каждого из названных периодов предполагали различный подход к интерпретации отдельных марксистских теоретических положений применительно к конкретно-историческому исследованию. Многое зависело от личности самого историка.

Так, в сталинские времена Е.В. Тарле в скрытой форме фактически оспаривал марксистское определение бонапартизма («лавирование» между классом феодалов и буржуазии). В книге «Наполеон» историк утверждал, что французский император, встав па путь «политической реакции», проводил политику, выгодную прежде всего крупной торгово-промышленной буржуазии. В фундаментальной работе «Крымская война» Е. В. Тарле удалось развенчать некоторые высказывания Ф. Энгельса относительно внешней политики России, русской армии и др.

После смерти Сталина начались теоретико-методологические дискуссии, протекавшие «под знаком преодоления сталинской догматизации истории», что способствовало «дисциплинарному самоопределению советской историографии, определенному размежеванию ее по предмету исследования с историческим материализмом и выработке собственного методологического аппарата».

В 70-80-х гг. ХХ в. наиболее творческие советские историки пытались «интегрировать в марксистское методологическое сознание целый ряд новаций, таких как идея многовариантности исторического процесса, проблемы «человека в истории» и «истории в человеке», историческое моделирование и использование количественных методов в исторических исследованиях.

В это время стали появляться научные работы, в которых стало возможным «подправлять» самого Ленина. Так, Е.В. Гутнова, приведя известное его высказывание о том, что «исторические заслуги судятся не потому, чего не дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а потому, что они дали нового сравнительно с своими предшественниками», тут же замечает, что «вместе с тем необходимо учитывать также значимость этих «заслуг» и для последующего развития историографии, а также их актуальность и научную ценность для нашего времени».

И еще один важный момент. Отрицая значение марксистской концепции исторического процесса как единственно возможной и правильной, в то же время, нельзя не видеть ее сильных эвристических сторон: пристальное внимание к истории народных движений, экономической истории, удачное использование отдельных положений диалектико-материалистического подхода к анализу исторических фактов. Б.Г. Могильницкий писал о том, что марксизм, в конце концов, был включен «в общее русло развития исторической мысли»… «На смену игнорированию или уничтожающей критике учения Маркса стало приходить понимание того, что оно является органической частью западного исторического мышления, всей западной культуры». Это один из аргументов, в соответствии с которым было бы ошибкой сбрасывать со счетов достижения советских методологов. Особенно это относится к творчеству М.А. Барга (1915-1991), Э.В. Ильенкова (1924-1979) и П.В. Копнина (1922-1971).

С другой стороны, сомнительным представляется утверждение П.В. Турчина о том, что в современной российской исторической науке "превалирует" либеральные идеологические установки. Во-первых, о каком конкретно времени и каких либеральных установках идет речь? В каких формах они были реализованы (реализуются) в отечественной исторической науке? Как все это соотносится с наличием и развитием других секторов российской исторической науки? Ведь, если проанализировать современную, свободно публикуемую в РФ историческую и историко-методологическую литературу, подготовленную специалистами, то легко можно обнаружить набор разных методологических подходов к истории, как например, марксистский и теологический. Не упрощает ли П.В. Турчин реальную обстановку в сфере современных исторических исследований, не спрямляет ли ход исторических событий?

Попытка П.В. Турчина отождествить эффективность профессионально проведенного исторического исследования лишь с литературными талантами или авторитетом того или иного историка только на том основании, что последний не видит "острой" необходимости в поиске "объективных законов", мягко говоря, не логичны и противоречат суждению самого же П.В. Турчина о том, что история "состоялась как описательная наука". Нельзя согласиться и с тем его мнением, что в наше время какое-либо высокое ученое звание автоматически обеспечивает авторитет в науке. Яркий тому пример - широкая по охвату проблем, продолжающаяся уже не один год, критика исторических трудов академика РАН А.Т. Фоменко и его единомышленников. В то же время, сторонники "новой хронологии" имеют реальную возможность отвечать на эту критику (издание новых книг, интервью, лекции, открытие 29 декабря 2019 г. в г. Ярославле специализированного музея по "новой хронологии" и т.д.). То есть налицо борьба мнений и концепций.

Вместе с тем, хотелось бы особо подчеркнуть, что профессиональный историк, как представитель науки, имеющей внушительный, за многие годы положительно зарекомендовавший себя, арсенал средств, форм и методов исследования объективной природно-исторической действительности, не может, не имеет права теоретизировать в отрыве от наличной, реально существующей источниковой базы, содержания самих исторических и природно-исторических источников, подменять анализ и обобщение исторических (природно-исторических) фактов произвольным домысливанием, то есть т.н. "конструированием прошлого".

По-видимому, для того, чтобы преодолеть соблазны тотально-математического подхода к истории, математикам нужно научиться "переводить" ход и результаты своих изысканий на язык исторической науки, а для этого, в свою очередь, нужно знать ее историю, методологию, понятийный аппарат, достижения и реальные проблемы. Попытки же провести вторую тотальную математизацию исторической науки без соблюдения указанных выше условий, можно предположить, снова закончатся ничем" (См. Методология истории: академизм и постмодернизм. С. 20-27. Ссылки на источники и литературу см. там же).

См. книгу "Методология истории: академизм и постмодернизм".

| Дата размещения: 30.01.2024 |


Аннотации

» См. все аннотации

© НЭИ "Российская историография", 2024. Хостинг от uCoz.