Хреков Анатолий Анатольевич. "Древности Прихоперья". Научно ли научно-популярное издание? - Историография - Тематика - Статьи - "Российская историография"

Навигация

Главная страница

Библиография

Тематика публикаций:

» Историография
» Теория и методология истории
» История общественной мысли
» Церковная история
» Монографии, книги, брошюры

Историческая энциклопедия

Источники

Полезная информация

Выписки и комментарии

Критические заметки

Записки, письма, дневники

Биографии и воспоминания

Аннотации

Обратная связь

Поиск по сайту


Статьи

Главная » Статьи » Тематика » Историография

Хреков Анатолий Анатольевич. "Древности Прихоперья". Научно ли научно-популярное издание?

Хреков Анатолий Анатольевич - Заслуженный учитель РФ, доцент кафедры истории Балашовского института Национального исследовательского Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского.

Монография А.А. Хрекова «Древности Прихоперья» неоднократно становилось предметом специального исследования. Так, ряд важных замечаний об этом произведении высказал известный историк-археолог Е.И. Нарожный (ныне - доктор исторических наук). По его мнению, А.А. Хреков слишком категоричен в трактовке особенностей заселения «отдельных миерорегионов Прихоперья» и не учитывает результатов исследований своих предшественников.

Специфика кочевого хозяйства трактуется автором «Древностей Прихоперья» упрощенно («Кочевое хозяйство не требует чрезвычайных усилий …», - пишет А.А.Хреков, - поскольку всего "несколько пастухов справляются с многочисленными стадами. Поэтому в кочевом обществе всегда находятся свободные руки, владеющие оружием…»).

Однако Е.И.Нарожный предлагает учитывать мнение Г.Е.Маркова, считавшего: «Отнесение к числу кочевников только «чистых» скотоводов вообще лишено оснований. Как известно, ни один хозяйственный тип, в том числе и кочевничество, никогда не существовало. Хозяйство всегда комплексно. Но при этом в хозяйственном комплексе одни виды деятельности занимают подчиненное положение, тогда как другие дают основные средства для существования, определяя хозяйственный тип …» А «при изучении кочевого образа жизни и экономики кочевнических древностей одного или нескольких степных народов, - в свое время предупреждала С.А. Плетнева, - перед историком неизбежно встают вопросы, на которые он, как правило, не может ответить, не исследовав кочевников всесторонне, т.е. во взаимодействии всех проявлений кочевничества с учетом эпохи, в которую существует то или иное кочевое сообщество».

Или же: «Полная характеристика «кочевничества» возможна только при рассмотрении всех особенностей кочевого образа жизни, т.е. не только в экономике и общественных отношениях, но и в политике, быту, материальной культуре, идеологии…»

В противном случае у неискушенного читателя может сформироваться восприятие кочевников только как «варваров». А это, в свою очередь, вызывает вполне справедливые возражения у других авторов, полагающих, что «… кочевники – это не просто какая-то масса людей, бесцельно перемещающаяся по степи, это не какая-то бродячая толпа или только разрушительная сила, как часто изображали их в дореволюционной литературе (и, к сожалению, этот взгляд до сих пор окончательно не преодолен), а - это определенная форма хозяйствования и образ жизни, которые во многом детерминированы специфическими природными условиями» (Д. Кшибеков).

Е.И. Нарожный считает спорным тезис А.А. Хрекова о том, что только нехватка «продуктов земледелия» и только отсутствие «изделий высококвалифицированных мастеров» заставляло кочевников «стремиться к тем или иным формам симбиоза с земледельцами и «цивилизованными странами»». Или: «в VIII в. сармато-аланские … племена" (?-Е.Н.) вошли «в состав Хазарского каганата и историческая обстановка в южно-русских степях стала более спокойной».

А.А. Хреков утверждает, что с исламом среди жителей Золотой Орды начинает распространяться и новое «самоназвание», позволяющее им воспринимать себя как «мусульман». Е.И. Нарожный считает такое утверждение также слишком категоричным, «поскольку процесс исламизации не только городского, но и кочевого населения в Золотой Орде протекал совсем неоднозначно».

Наряду с возникновением мусульманских общин среди «новообращенного» населения и переселением в Золотую Орду духовных лиц из различных мусульманских регионов, «строительством мечетей и формированием связанной с ними исламской «инфраструктуры» (появлением проповедников, чтецов Корана, муэдзинов и обучавшихся канонам ислама лиц)», обстановка в Золотой Орде продолжала оставаться «достаточно непростой». Письменные источники, к примеру, сообщают о том, что еще Узбек-хан «умертвил нескольких знатных лиц, и убил множество бахшей и волшебников».

По мнению Е.И. Нарожного, А.А. Хреков упрощенно трактует вопрос о веротерпимости в Золотой Орде («при общем господстве язычества, а позднее – мусульманства, золотоордынцы чрезвычайно спокойно относились к другим религиям»). Экстремизм в отношении к этим религиям автор «Древностей Прихоперья» приписывает лишь «фанатикам», а в качестве примера к своим выводам указывает на то, что «хан Бату был язычником, его сын Сартак – христианином, а брат Берке-мусульманином».

Е.И.Нарожный рекомендует учитывать следующие факты: указанные выше исторические деятели «принимали ту или иную религию в силу определенной политической и внутридинастической конъюнктуры», что общеизвестно. В самой же Золотой Орде конфессиональная обстановка была гораздо сложнее (как замечает Е.И. Нарожный, А.А. Шенников приводит пример возможного существования среди кочевников буддистов).

Отношение ханов Золотой Орды к христианским церковнослужителям также общеизвестно - они неоднократно вызывались в кочевую ставку. На территории Золотой Орды активно действовали и миссионеры-католики, поскольку вся территория этого государства была «поделена» римско-католической церковью на два викариата – «Восточная Татария» и «Газария».

Известны ныне и археологически засвидетельствованные примеры разрушений христианских храмов на Руси, а также использование религии в решении внутриполитических проблем и в противостоянии с Хулагуидами и с другими покоренными государствами Закавказья.

Вызывает сомнения тезис о том, что в Золотой Орде «достаточное распространение письменность получила … как у кочевников-степняков, так и в монгольских слоях городского населения».

Не менее дискуссионно звучит и утверждение А.А. Хрекова: «…у России две опоры, две ноги – Киевская Русь и Золотая Орда». Если такое отношение к Киевской Руси не вызывает никаких возражений, то подобное и столь однозначное восприятие роли Золотой Орды в истории России выглядит сомнительным[1].

Методолог В.В. Петряев также указал на ряд недостатков книги А.А. Хрекова. Так, он обращает внимание на то, что «отдельные заключения, предположения и замечания авторского текста могут представиться читателю недостаточно обоснованными, а также искусственно выбранными из потенциально большего диапазона существующих и возможных гипотез».

Например, не является однозначным этнографическое предположение о финнах, о датировке появления человека (особенно принимая во внимание существующие как в современной естественной, так и в философской антропологии «достаточно развитые противоречия в сроках и, самое главное, в критериях гоминизации»).

Вызывают вопросы недостаточно отчетливые формулировки, определение границ исследуемого региона. Так, XIII-XIV вв. названы «половецко-золотоордынским временем». Однако не приводятся основания для объединения гораздо более ранней культуры половцев с Золотой Ордой.

Кроме того, половцы названы попросту «племенем». Вместе с тем, известно, что половцы – не племя, а конгломерат племен, в том числе угров, возможно, также и тюркизированных иранцев и др. В книге имеются места, трактуемые односторонне. Например, объясняя происхождение производного, в культурологическом отношении, наименования – салтово-маяцкой культуры на территории каганата, – одновременно не поясняется этимология и историческая морфология понятия, являющегося базовым для данного феномена, а именно – самого каганата[2].

Комментарий. Таким образом, Е.И. Нарожным и В.В. Петряевым были выявлены некоторые черты творчества А.А. Хрекова, как автора книги "Древности Прихоперья":

-недостаточно полное знание методолого-историографических фактов по изучаемой проблеме;

-с научной точки зрения необоснованное стремление упростить картину реально происходивших исторических событий ("конструирование" прошлого).

Эти же недостатки методологического свойства видны в трактовке А.А. Хрекова некоторых важных понятий. Что, например, имел в виду автор книги, когда писал о том, что Прихоперье – это «наш край»?[3] Ведь территориально Прихоперье никогда целиком не входило в состав Балашовского края.

Таким образом, если автору необходимо было использовать словосочетание «наш край», то книгу нужно было назвать не «Древности Прихоперья», а как-то иначе (например, «Древности Балашовского Прихоперья»). В противном случае он рискует ввести в заблуждение читателей относительно размеров территории «нашего края».

Видимо, понимая шаткость своих методологических позиций, А.А.Хреков иногда вместо термина «наш край» использует понятие «уголок нашей страны»[4]. Ясно, что последнее словосочетание вообще не несет в себе никакого научного содержания и имеет литературно-поэтический оттенок.

Из-за размытости и неясности теоретико-методологических позиций А.А. Хреков иногда сам себя загоняет в логический тупик. Он пишет: «в древности не было современных административных границ, и поэтому мы сочли возможным там, где это необходимо, привлекать материалы смежных территорий»[5].

То есть, А.А. Хреков, используя в своем труде понятие «наш край», фактически отказывается использовать его в качестве познавательного инструментария. Одновременно он оговаривает для себя возможность произвольного расширения понятия «наш край» до границ всего Прихоперья, что с методологической точки зрения не допустимо.

Однако А.А. Хрекову не удается следовать им же провозглашенному подходу – не учитывать «современных административных границ» при исследовании древней истории «нашего края». Говоря об эпохе неолита, автор пишет о каких-то «рассказанцах»[6].

На территории современного Балашовского муниципального района Саратовской области, действительно, есть старинное село Рассказань. Но оно возникло примерно во второй половине XVII века нашей эры, а образовали его выходцы из Рязанской, Воронежской, Московской и Тульской губерний[7]. По другой версии – первыми здешними поселенцами были хоперские казаки[8].

С академической точки зрения даже самые «ранние» рассказанцы никак не могли жить в эпоху неолита. Нет никаких оснований отождествлять обитателей древней стоянки с жителями села Рассказань. Тем более, что в начале своей книги автор писал: «Мы не знаем, как называли себя племена в эпоху камня, бронзы или в железном веке»[9].

При этом, нужно иметь в виду еще один существенный момент: А.А. Хреков пишет не о «рассказанской археологической культуре» (для этого нет никаких оснований), а лишь о «Рассказанском могильнике»[10], что не позволяет даже условно называть умерших людей эпохи неолита «рассказанцами».

Представляется ненаучным стремление А.А. Хрекова увязать памятники катакомбной и абашевской культур, найденные в Прихоперье, с текстами сборника древнейших религиозных гимнов индоарийцев "Ригведа"[11]. Эта связь никак не прослеживается в проведенном А.А. Хрековым исследовании.

А.А. Хреков пишет об обнаружении поселений ранних славян на побережье Хопра и его притоков (Карай и Ворона), у нынешних сел Рассказань, Инясево, Подгорное, Шапкино. Называет он и дату их существования - II-III вв. н. э. Кроме того, А.А. Хреков выделяет эти поселения в особую "инясевскую" археологическую культуру [12].

Однако, анализируя найденные в ходе археологических раскопок артефакты, нужно учитывать авторитетное мнение Л.Н. Гумилева о том, что «Возможности археологии ограничены. Эпоху можно определить удовлетворительно, но этнический состав – невозможно. Материальная куль-тура перенимается соседями легко, ибо зависит от ландшафтных условий и уровня техники…» [13].

Примерно об этом же пишет В.В. Седов (Институт археологии РАН): «надо иметь в виду, что на вопрос о соотношении археологических культур с этносами не может быть прямолинейного ответа» [14]. Кроме того, нужно прислушаться и к такому мнению: «Вопрос о том, где и с какого времени проводить черту между славянами и [пра]славянами открыт» (М. Жих) [15].

Д.А. Авдусин подчеркивает: «Вопрос о происхождении славян сложен, предлагаемые гипотезы спорны. Для его решения привлекаются данные многих наук: археологии, лингвистики, антропологии, этнографии, истории. В археологии поиски истоков славянской культуры ведутся путем установления генетических связей последовательно существовавших культур. Но исследование проблемы затруднено тем, что в сложении современного славянства приняли участие многие, порой этнически разнородные и неравновеликие племена. Чем глубже поиски уходят в толщу веков, тем менее достоверны наблюдения и выводы по славянскому (и любому другому) этногенезу... Из множества гипотез о времени и месте сложения прото- и пра-славянских культур ни одна не может считаться доказанной, ни одна не выходит из рамок предположения, так как до сих пор не разработан хотя бы минимум решений ключевых проблем по данной тематике не только в археологии, но и в других науках, перечисленных выше» [16].

Археолог, доктор исторических наук Л.С. Клейн считает, что "в первобытном обществе и даже в древнем многие люди пребывали в этнически недифференцированном состоянии, целые группы легко переходили из одного состояния в другое, и вообще этническая идентификация имела меньшее значение, чем другая – раб или свободный, мужчина или женщина, кочевник или оседлый и т. п." [17] В связи с этим представляется не совсем убедительной попытка А.А. Хрекова квалифицировать обнаруженные археологические памятники как доказательство присутствия именно «ранних славян» во II-III вв. н.э. на территории будущего Балашовского края. Нужны дополнительные научные аргументы.

Таким образом, можно говорить о том, что данная монография не лишена элементов постмодернистского "конструирования" прошлого.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1]См.Нарожный Е.И. О книге А.А. Хрекова «Древности Прихоперья» (Балашов: Изд-во «Николаев», 2004.- 200 с.) //Российский исторический журнал. – 2005. - №2.-С.57-60.

[2]См. Петряев В.В. «Древности Прихоперья»: взгляд методолога //Российский исторический журнал. - 2008. - №2. - С.83-89.

[3]См. Хреков А.А. Древности Прихоперья.- Балашов, 2004. - С.6. (далее – Древности Прихоперья).

[4]Древности Прихоперья.- С.7.

[5]Древности Прихоперья.- С.7.

[6]Древности Прихоперья.- С.37.

[7]См. Смотров В.В., Смотров О.В. История села Рассказань. - Балашов, 2002.- Ч.1.- С.11.

[8]См. Смотров В.В., Смотров О.В., Голованов В.М. и др. Православие и Хоперское казачество (историко-краеведческие очерки). - Балашов, 2004.- С.79;

[9]Древности Прихоперья. - С.7.

[10]Древности Прихоперья.- С.38.

[11]. Древности Прихоперья. - С.56-61.

[12]См. Хреков А.А. Древности Прихоперья. - Балашов, 2004.- С.111-112 и др. Кроме того, см.: Хреков А.А. Проблемы этнокультурного развития населения лесостепного Прихоперья в первые века н.э. //Российский исторический журнал.- 1994.- №1.- С.51-57; Эхо Золотой Орды //Город (г. Балашов). - 2013. - 7 августа. - С.4.

[13]См. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. - М., 1992.- С. 33,43-44.

[14]См. Седов В.В. Этногенез ранних славян //Вестник Российской Академии наук. - 2003.- Т. 73.- № 7. - С. 594-595.

[15]См. Жих М. К проблеме этнического самосознания ранних славян.
URL:http://ruskline.ru/analitika/2010/09/17/k_
probleme_etnicheskogo_samosoznaniya _rannih_slavyan/

[16]См. Авдусин Д.А. Основы археологии.- М., 1989.- С.228.

[17]См. Маркина Н. Этногенез и синтез науке //Сайт "Полит. ру". - 2015. - 7 марта.
URL: http://www.polit.ru/article/2015/03/07/klejn_balanovskaya_1/

©НЭИ «Российская историография», историко-историографическое составление, комментарий, 2012-2015

См. также монографию "Методология истории: академизм и постмодернизм".

См. монографию "История Балашовского края: проблемы методологии и историографии".

Вся информация, размещенная на данном сайте, предназначена только для персонального пользования и не подлежит дальнейшему воспроизведению и/или распространению в какой-либо форме, иначе как со специального письменного разрешения НЭИ "Российская историография". Все права защищены.

| Дата размещения: 06.06.2012 |


Аннотации

» См. все аннотации

© НЭИ "Российская историография", 2017. Хостинг от uCoz.